Наталья Кукуть – в медицине более 23 лет. За это время глаза медика видели всякое: и деток- «отказников», отчаянно кричащих, и недоношенных малышей, и грудничков, которые только родились, а их уже надо спасать. Было, правда, это ещё во времена СССР, когда Наталья после распределения попала в Псковскую детскую больницу. Зато после такой трёхгодичной “школы” жизни работа в инфекционном отделении районной больницы показалась не такой уж и сложной. До сегодняшнего дня.
– Конечно, были и тяжёлые пациенты, но никогда не чувствовалось страха за себя,за семью, за коллег, не доводилось работать в условиях повышенной готовности, как сейчас, – так Наталья рассказывает об эпидемиологическом режиме.
Эта весна, действительно, стала серьёзным испытанием для всех медиков как морально, так и физически.
В других больницах, где есть пациенты с коронавирусной инфекцией, врачи и медсёстры и вовсе работают на износ: многочасовые дежурства в защитных масках и комбинезонах, редкие встречи, (а то и их отсутствие), с родными. Россонский район с его единичным случаем заболевания и отсутствием в больнице пациентов с COVID-19 можно назвать чистой зоной. Но расслабляться всё равно не приходится. Каждый поступивший в инфекционное отделение заболевший расценивается как потенциально опасный, поэтому медики научились работать в полном обмундировании и понимать друг друга с полужеста или взгляда.
– Страшно было работать в таких условиях?
– Изначально мы наблюдали за происходящими событиями со стороны. Обсуждали то, что происходило в Италии, Испании, соседке России. Когда «вспыхнула» Витебская область, стало не по себе. В нашу больницу поступили сразу трое пациентов с пневмониями, а следом – ещё столько же. И далеко не все пожилого возраста – от 33 до 75 лет. Конечно, даже у нас, у медиков, случился некий шок, внутренняя паника. Мы не знали, как реагировать, что делать. Пока нет результатов анализов, ты же не видишь, есть у больного вирус или нет. Но никто от работы не отказался, не уволился, не ушёл в отпуск. Все как-то сказали себе: « Надо быть готовыми ко всему и принимать меры предосторожности». С этим как раз были проблемы: в первые дни эпидемии не хватало масок, защитных щитков и костюмов. Одевали спецодежду на халаты, поэтому с нас просто пот тёк градом. Благо отделение не было перегруженным, и мы разместили больных в палаты по одному, чтобы, если, не дай Бог, у кого-то выявится инфекция, другие не заразились. К счастью, всё обошлось и многих через сутки поставили на ноги. Мне тоже довелось брать мазок на коронавирус. В первый раз больше смотрела и училась у отоларинголога Сергея Воскресенского, второй раз провела процедуру самостоятельно. Пока не пришли отрицательные ответы, я полностью изолировалась от своей семьи. Боялась и за мужа, и за сына, который с женой и ребёнком пока у меня гостит. Сейчас всё успокоилось, мы адаптировались, стали по-другому относиться к ситуации и соответственно себя вести.
– Как проходит Ваш день?
– Стандартное утро практически ничем не отличается от работы в других отделениях: обход пациентов, выполнение процедур, заполнение документации, уточнение сведений по результатам, которые пришли. Единственное – особая степень индивидуальной защиты. Она на порядок выше, чем в других стационарах. В чистой зоне снимаем домашнюю одежду и переходим в «грязную» зону, где уже одеваемся в «спецовку».
Одежда у нас такая, чтобы не было ни одного незащищённого участка кожи, – маска, щиток, костюм, перчатки и другие средства защиты. В таком снаряжении проводим половину дня. Все больные с пневмониями изолированы в палатах и по коридорам не ходят, чтобы исключить заражение и контакты. Поэтому, как только заканчиваем с процедурами, верхний слой «экипировки» снимаем и дезинфицируем. Каждую смену у нас забирают бельё для стирки. В халате, колпаке, маске и перчатках занимаемся документами. Палаты, коридоры тоже подвергаются постоянной дезинфекции и кварцовке. Плохо только, что кварц один, его приходится таскать за собой.
Всех пациентов, которые попадают в инфекцию, стараемся подбодрить, поддержать, потому что люди напуганы, а слово – оно ведь тоже лечит.
Если были бы случаи COVID-19, то тогда работать пришлось бы в других условиях. Но мы уже к этому готовы и морально, и технически. Сейчас ничего нельзя сказать плохого про средства защиты – они есть в полном объёме. мы чётко знаем, как действовать в случае чего, умеем брать анализы. Опасаемся, но не боимся. В инфекционном отделении все медики ходят по лезвию ножа, потому что, как бы ты ни оделся и ни защитился, риск заболеть всё равно есть. Поэтому мы спокойно приходим и делаем то, что умеем лучше всего, – лечим и спасаем людей.
