Война... Какое страшное  слово!  В нём вмещаются горе, страх, ужас, смерть… И в то же время это слово говорит нам о любви к Родине, о мужестве, стойкости духа и героизме её защитников и людей, на чьё детство выпало это  самое время.

Есть у войны 
печальный день
 начальный

– Весть о начале войны заставала людей по-разному. Ведь все мысли и планы были только на мирную и счастливую жизнь. Мне было всего лишь  пять лет, когда началась война, – вспоминает жительница деревни Тофели Янковичского сельсовета Алла Николаевна Юрченко (на снимке). – Родилась   я в Полоцком районе, недалеко от Горян наша деревенька была, Домники называлась. Папа сразу ушёл в партизаны, кстати, в отряд, который размещался на территории  Россонского района.  К сожалению, в одном из боёв его тяжело ранило в ногу, и он был вынужден вернуться домой, так как возможности оказывать медицинскую помощь в отряде ещё не было. Не знаю, каким Богом, но он добрался всё-таки до деревни. Мы в это время были уже  в лесу. Мама рассказывала нам о том, какие  немцы делали страшные облавы на деревни, и в частности на Домники. 

В одной из таких погибли её мать – моя бабушка, родная  сестра и пятеро детей сестры.  Их в собственном доме расстреляли, а дом подожгли. Поэтому люди боялись чудовищных расправ и вынуждены были прятаться по лесам. До войны у родителей, кроме меня, был ещё маленький сынок, тяжело им было с нами в лесу. Немцы зверели, когда видели, что в деревне, помимо кое-какой живности, которую люди не могли взять с собой в лес, никого не осталось. Поэтому стали  выслеживать людей, и если уже на них натыкались, расстреливали на месте. И не дай Бог было попасться в руки этим нелюдям... Мама рассказывала, как они издевались. не хочу сейчас даже вспоминать об этом. Очень боязно и трудно нам было в лесу. есть нечего, боялись лишний раз на глаза попасться, поэтому практически из леса не выходили, ели что придётся. А какая одежда и обувь были? Похватали, что под руку попалось, и убежали. Помню, как босиком ходила вплоть до морозов или тряпку какую на ноги мама завяжет... Наверное, тогда я их  и застудила. Я не знаю, как, но нас вычислили и вскоре отправили в рабство. Дорога нам была предназначена прямо в Германию.

Жизнь во время 
и после войны

– В дороге мы с братом заболели тифом. К сожалению, его спасти не удалось, – со слезами на глазах вспоминает Алла Николаевна. – У меня тоже  отнялись ноги по приезде в Нидду. Это небольшой городок, где нам предстояло жить. Хозяин, у которого родители работали, был неплохой. Разместили нас в одном помещении со скотом, на   специально оборудованных  дощатых настилах под потолком. Отцу посоветовали найти русского врача, который  тоже был в плену, но жил  в соседней деревне, чтобы тот осмотрел меня. Папа носил меня  ночью к нему, а мама натирала чем-то ноги и перевязывала потом их. К счастью, постепенно я поднялась. Вспоминая прошлое,  я понимаю, что хозяин неплохо к нам относился. Уже даже судя по тому, что позволил отцу носить меня к врачу. В памяти остался эпизод,  как дети хозяина игрушку мне подарили, а я такая слабая была, что уронила её и она разбилась. Сегодня я думаю, что благодаря этим людям я и жива-то осталась. Мне интересна судьба этих людей. Конечно, хозяева  давно  умерли, а вот как сложилась жизнь их детей, мне хотелось бы знать. 

– После освобождения в 1946 году  мы приехали домой, – продолжает Алла Николаевна, – но там нас никто не ждал, деревня вся сожжена была.  Люди, возвратившиеся  в деревню,  ютились в бункере, в котором во время войны немцы располагались. Жизнь первое время была невозможной. Война постоянно давала о себе знать. Письма, похоронки, искалеченные судьбы... Но мирная жизнь потихоньку устанавливалась, хотя мы по-прежнему боялись даже  шороха, думали, что в любой момент нагрянут немцы.  Стали организовываться колхозы, дети пошли в школу, в том числе и я. Учились мы  сначала на дому. помню, что в классе были дети разного возраста. Семь классов я окончила, а дальше стоял вопрос о поступлении. Вместе с подружками отвезла документы в училище на ткачиху учиться, в котором когда-то была студенткой  мама Валентины Терешковой. Положительного ответа дождалась только я, подружки не поступили. И что вы думаете? я побоялась одна туда ехать, пошла работать на ферму в колхоз.

 
Тофели стали 
моей второй 
родиной

– А потом случай свёл меня с парнем из Тофелей, – вспоминает Алла Николаевна.– Иван  приехал к другу в нашу деревню, на танцах мы с ним и познакомились. Он мне сразу приглянулся, показался каким-то стабильным, уверенно стоящим на ногах, что ли. И я не прогадала. Так в 1965 году я пришла жить в Тофели, именно в этот дом, где мы сейчас находимся. Он его сам и построил, один от начала и до конца. всё здесь сделано руками моего мужа. С детства он привык к труду, ведь после отца, который погиб на войне, все мужские заботы легли на плечи Ивана. Он всячески помогал и матери, и младшим братьям и сёстрам. а чтобы не быть в доме нахлебником, стал строить дом и себе, чтобы привести уже сюда хозяйку. Мы с ним 52 года душа  в душу прожили.  Толковый, спокойный и ответственный  хозяин.  Несмотря на то что у него не было кисти руки, любую работу он мог сам  делать.  Раньше ведь какой основной инструмент был? топор да пила - двуручка. Благодаря им  он и себя обустроил, и соседям помогал  хаты или сараи поднимать. Я сразу на ферму пошла работать, да так там на  27 лет и осталась, пока на пенсию не вышла. На совесть трудились люди тогда, – вспоминает женщина. – домой, бывало,  не пойдём, пока всю скотину не накормим, не приберём за ней. Разве может корова молоко давать, если уход ненадлежащий, если скотина голодная? Она же как человек – если не заботиться о ней, снудеет. Несли мы ответственность за свой труд.

И жить хорошо,
да вот здоровье 
уже не то…

– В этом доме родились двое наших детей, – говорит Алла Юрченко. – Ох,  и хорошее было время! Весело жили все и дружно. Деревня наша большой никогда не была, но дворов тридцать точно в ней имелось. Овечек держали, коров, да и не по  одной. Кусок косовицы было трудно летом найти, чтобы сено заготовить. а теперь гляньте, как земля пустует, не нужна стала  людям. Может, работать отвыкли, а может,  хотят всё готовое сразу иметь, – рассуждает Алла Николаевна. –  Третий год уже, как мужа похоронила, трудно теперь мне здесь на зиму оставаться. Дети зовут к себе, а я не хочу дом оставлять. Зимой страшновато. Собака во дворе залает, я к окошку сразу, не хочу непрошенных гостей на порог… Весной веселее, самое трудное время в году пережила. Не люблю я  долгих вечеров, которые  с конца октября по февраль тянутся. Болячки тогда все свои только  и слушаешь. Когда на весну поворачивает, жить радостнее становится. Вот и сейчас за рассадой ухаживаю, думаю, как  и где парник поправить нужно, – добавляет женщина и поворачивает стаканчик с подросшим саженцем помидора. – Сейчас жить хорошо, только вот здоровье уже не то. В деревню автолавка регулярно приезжает, пенсию вовремя привезут, почтальон газетку в ящик положит – живи не хочу…

У Аллы Николаевны четверо внуков и уже двое правнуков,  и каждому она готова уделить внимание и заботу. Но самое главное, чего всегда боится бабушка, так это того, чтобы не повторилась страшная трагедия, которую пришлось самой пережить в детстве. Ведь война в одночасье  вырвала у неё и её сверстников счастливое детство,  многих лишила родителей и отчего крова. У этих детей не было возможности для игр, они рано стали взрослыми, а  многие   с оружием в руках пошли  защищать  родную землю. И я отчётливо понимаю, какая большая ответственность лежит на нас с вами: всегда помнить, какой ценой завоёван мир и сколько человеческих жизней, в том числе и детских, отдано за наше счастье!
Р.S. Уважаемая Алла Николаевна, коллектив редакции поздравляет Вас с  Днём великой Победы! Этот праздник невероятной человеческой силы, мужества и отваги, который благодаря Вам мы празднуем который год! Здоровья и долгих лет жизни Вам!