Дата 19 сентября для нашего райцентра особая: в этот день Россоны были освобождены от немецко-фашистских захватчиков. Третий год подряд события, произошедшие в 1942 году, восстанавливаются по крупицам...

Всего несколько дней не дожила до этого времени мать Петра Мироновича Машерова –   Дарья Петровна. В числе других россонских подпольщиков её арестовали 6 сентября 1942 года. После продолжительных истязаний и пыток гитлеровцы их расстреляли 16 сентября на берегу озеро Россоно. На протяжении всей своей жизни Пётр Миронович не мог себе простить, что не спас мать и других членов подпольной организации.

Вот что вспоминает старшая дочь Петра Машерова Наталья: 

«Отец очень мало говорил о войне, больше мама рассказывала, а он – слушал. Тогда не задумывалась, почему. Наверное, от скромности, думала я. Ведь война и подвиг народный были святой темой в нашей семье.

Дарья Петровна, мама отца, была связной в партизанском отряде. Их подпольную ячейку в Россонах предали, был арест, попали в гестапо, потом  и расстрел. Руководство партизанского отряда понимало, что опасность велика. В основном на партизан работали женщины, у них были дети. Отец мог вывести в лес свою мать, но он не мог всех забрать в отряд. А если не всех, то никого. Всю жизнь папа считал себя виноватым в гибели Дарьи Петровны. Простить себе этого не мог. Поэтому о войне никогда не вспоминал. 

Партизаны освободили Россоны через несколько дней после расстрела подпольщиков. Маму свою папа в общей могиле расстрелянных узнал только по платью в горошек… 
Разве можно забыть лицо отца, когда он однажды сказал нам: «А наша бабушка, дети, оказывается, героическая женщина». И такой бесконечной была его боль…»
Чтят память о тех событиях и россонцы, а самые юные жители принимают участие в восстановлении военного эпизода. 

Ульяна Стрельцова:

– Когда нам предложили принять участие в  реконструкции боя за Россоны, мы с радостью согласились. Признаться, изначально это всё воспринималось как игра. Наверное, до конца никто из нас не понимал, насколько это серьёзно и что будет по-настоящему страшно от стрельбы и взрывов. Специально для своей роли я попросила у бабушки старую одежду – юбку, рубашку и платок. Мы были детьми, которых немцы взяли в плен и заперли в доме помещика Гласко, где в годы войны находились немецкая военная комендатура и тюрьма. 
В доме мы пробыли совсем немного. Когда начались стрельба и крики, стало страшно. После этого я стала понимать, что пришлось пережить нашим сверстникам военной поры. 
И теперь, глядя на ветеранов, понимаешь, какую цену они заплатили за сегодняшнее мирное небо. 

Кира Авласенко:

– Я принимала участие в самой первой реконструкции. Сначала предполагалось, что я буду ребёнком, которого немцы поведут на расстрел. Но мне поручили другую роль: партизаны меня спасли от фашистов и привезли на лошади в импровизированную школу. 

Реконструкция длилась совсем немного по времени, но этого хватило, чтобы ощутить те ужасы, которые мирному населению принесла война. Бой за Россоны был максимально приближённым к тому, что происходил в действительности семь десятилетий назад. Одно дело, когда ты стоишь за оградительной лентой и наблюдаешь за происходящим, и другое – когда находишься в эпицентре событий. А это масса впечатлений, которые никогда не забудутся.