Операционная. Сюда не приходят по собственному желанию, как на прием к обычному доктору, и места этого даже опасаются. Оно и понятно: на операционном столе ведется борьба между жизнью и смертью.

И если сет выигран, то пациента передадут в руки реаниматологов. Поэтому зачастую и получается, что труд докторов и медсестер операционного блока не так и заметен. А ведь они видят жизнь изнутри и даже прикасаются к ней  руками.  Каково это, я и решила испытать на себе, договорившись заранее о присутствии на одной из операций.

По правде говоря, волновалась безумно. Когда позвонили и сообщили, что  операция будет по ампутации конечности, внутренне запаниковала. Мне даже на всякий случай нашатырь приготовили, который впоследствии не пригодился.

 – Чаю с мёдом, – предложил мне сразу врач анестезиолог-реаниматолог, заведующий реанимационно-анестезиологическим отделением Александр Блютас . –  Да не волнуйтесь Вы. Все пройдет хорошо, – заверил доктор. Может, еще и профессию смените (улыбнулся). В нашем деле  главное что ? Правильно: спокойствие и только спокойствие. За свою  практику пришлось столько перевидать! Был случай, когда у человека на операционном столе сердце остановилось на восемь минут.

 Если бы запаниковали, может, и не спасли, а так запустили сердечко, живет теперь и здравствует. Так, сколько у нас на часах? 12. Пора уже. Сейчас девчата операционную подготовят и пойдем работать с пациентом. Сегодня оперируем бабушку. Сердце у нее слабенькое, поэтому общий наркоз давать нельзя, может не выдержать.

– Готова? – интересуется операционная медсестра Наталья Тарасова.

 – Тогда надевай рубашку, брюки,  бахилы, шапочку –  будем приступать к работе.
В новой голубой форме чувствую себя непривычно, но, как ни странно, довольно комфортно.

 – В операционный блок могут попасть только медики и пациенты, – предупреждает Наталья,  намекая на то, что мне повезло увидеть то, что недоступно другим. Мне, естественно, все ново, не так, как  медсестре, которая работает здесь  без малого 20 лет.

 В просторной операционной светло и стерильно. Пинцеты, ножницы,зажимы, ножи  готовы к делу.

– Света, – позвала Наталья санитарку. – И она  уже рядом. Оказывается, в операционной  руки Светланы Ковалевской – это руки медсестры. Наташа уже не имеет права сама завязывать одежду и дотрагиваться до чего- либо, кроме своих инструментов. Светлана в операционной седьмой год, и девчата научились понимать друг друга с полуслова и даже взгляда. Вот и сейчас, санитарка  готовит медсестру к операции.

– Света у нас умница, – констатирует Наташа. – Санитарка – это  ведь не значит  «быть на подхвате». В операционной она играет  роль помощника, которая  знает ход операции, где находятся  медикоменты, инструменты, когда и что подать. Поэтому очень трудно оперировать в ночное время, когда наши санитарки не работают,  и приходится просить кого-то на замену.

Нашу беседу прервали медики, которые привезли  пациентку. Я  тревожно поправляю маску и тут же получаю комментаоий от Натальи: «А вот нам в операционной нельзя ничего касаться стирильными  руками. Зачесался нос, бровь, сползла маска – терпи». Врачам и медсестрам такой оплошности не прощают.

Как только больную  определили в нужное положение, к работе приступили анастезиолог и медсестра-анастезист Ирина Гавриленко. Александр Блютас вводит наркоз в позвоночник (так безопаснее для пациентки), но  из-за  крупного телосложения женщины приходится порядком повозиться. Важно не только попасть в нужное место, но и рассчитать дозу наркоза, ведь именно от анестезиологов зависит дальнейший ход операции.

Как только нужная часть тела «отключена», анестезист  Ирина становится у изголовья больной. С ней она разговаривает, поддерживает, а по монитору отслеживает работу сердца, пульс, давление, дыхание. В специальную карту Ирина  фиксирует начало операции, её ход и другие важные показатели.

– Работа наша не прекращается ни днем, ни ночью, и не знаешь, когда в следующий раз пригодятся стерильные материалы, хирургические инструменты, лекарства. Бывает, не успели пациента доставить в приемное отделение, как врач тут же принимает решение его срочно оперировать, – говорит анестизист.

В зависимости от сложности операции на подмогу всегда  зовут кого-то из врачей. Сегодня это Сергей Воскресенский. Он будет ассистироваить хирургу.
Как только все готово, в блок входит Василий Кондубов – хирург с тридцатисемилетним стажем. И это чувствуется. Василий Дмитриевич осматривает пациента  и обозначает «план» действий.

А дальше все как в кино, только страшнее: нож, скальпель (это то, что привычно моему уху, остальных названий я не знаю). Собравшись с духом, я посмотрела, как выглядят мышцы, сосуды и кости изнутри. Конечно, зрелище  не из приятных. Самый заключительный момент операции – зашить рану. Это очень кропотливый процесс.

– Главное – не только хорошо зашить, но и красиво, – говорит Наталья. – И неважно, что пациентке за 70, за работу не должно быть стыдно. Как только последний шов  наложен, рана обрабатывается, и пациентку перевозят в реанимацию.

Здесь наблюдать за ней будет реаниматолог, 4 медсестры и 4 санитарки. Реанимация – это еще одно место в больнице, где от медиков зависит дальнейшее состояние здоровья. Труд этих медсестер – самый настоящий ежедневный подвиг. Это наука и искусство, требующие не только медицинских знаний, но и милосердия. 

Отвлекать хирурга во время работы я, конечно же, не стала, а вот поинтересоваться его жизнью после операции не упустила возможности. И что бы вы думали? Могилевский парень  Василий Кондубов никогда не мечтал о медицине и собирался поступать совсем в другой университет, но все решила судьба.

Документы отдал в Витебский мединститут, и с лёгкостью сдал экзамены. Уже к третьему курсу, а это был 1972 год,  определился с направлением.  А на вопрос, почему все-таки выбрал  хирургию,  отвечает так:

– Потому что всегда виден результат работы.  Как приехал сюда  в 1976 году, так и работаю. Помню, еще не успел «окрепнуть» на рабочем месте, как главврач-хирург и анестезист ушли в отпуск, а я остался практически один и пришлось оперировать апендицит.

Сегодня на счету хирурга более 5 тысяч операций. Но он не разделяет их на сложные и простые. Перед каждой одинаково волнуется, как в первый раз:  старается просчитать, какие могут быть осложнения, последствия.
Самое же сложное  для каждого  работника  опреционного блока, который за годы работы стал единой семьей,  – привыкнуть к человеческой смерти и оперировать детей.

–  Смириться со своей беспомощностью очень сложно, – уверен каждый из работников коллектива. Здесь  либо ты учишься воспринимать все спокойно, либо меняй профессию. Хотя смерть на столе – это   редкий случай. 

Через несколько часов у меня голова идет кругом. Какие же нужны душевные силы, чтобы не  черстветь душой при виде человеческих страданий? И люди помнят и ценят это.

Прошла успешно и эта сложная операция, которая длилась 1 час. 

 – Для нас каждый  больной, выписывающийся домой, – это большой успех и достижение. Ничего другого для себя и не желаем. Признание нашего труда государством –  это важно, но лучшая награда, когда операция  дает очевидный положительный эффект .  Приятно слышать слова благодарности от больных, чувствовать их уважение и стремление поддерживать связь даже после выписки из стационара, –  убеждены в операционной.