Война в Афганистане длилась 9 лет 1 месяц и 18 дней. 15 февраля 1989 года последний советский солдат перешел мост пограничной реки Амударьи под Термезом. Более двадцати лет отделяет нас от тех событий. Уже нет могучей державы – СССР, чьи интересы защищали в далеком Афгане и тысячи белорусов, среди них – 37 россонцев.  Однако память о войне по-прежнему отзывается болью в сердцах матерей, отцов, вдов, детей тех парней, которые возвращались домой «грузом-200».

Через горнило афганской войны (с 1979 по 1989 годы) прошли 32 тысячи белорусов. Более 770  вернулись домой в солдатских цинковых гробах… Трое наших земляков погибли на чужой земле, один человек пропал  без вести. Из года в год 15 февраля россонцы, что прошли Афганистан, встречаются, чтобы вспомнить друзей: и тех, кто еще жив, и тех, кто погиб, возлагают цветы к памятнику воинам-интернационалистам.  Вспоминают сослуживцев, но стараются не вспоминать о войне.

Однако каким бы хорошим лекарем ни называли время, прошедшие ад знают: такое из памяти не сотрёшь, как бы ни старался. Первая  сентябрьская ночь 1979 года на территории Афганистана россонцу Анатолию Сыроватко запомнилась тем, что в основном никто не спал: одни несли боевую службу, другие их меняли, а остальные от некоторого возбуждения не могли уснуть (такое же возбужденное состояние бывает после первого в жизни боя).

Кроме того, сторожевые посты постоянно использовали осветительные патроны и ракеты, потому что за каждым кустом, казалось, притаился враг. Не обошлось в первую ночь и без стрельбы. В составе инженерно-сапёрных войск 21-летний парень прибыл в долину Чарикар провинции Парван, что в сорока километрах от Кабула, и задержался там на растянувшихся в вечность 1,5 года.

Из района он первый  попал в «горячую» точку, и через полгода старший сержант, заместитель командира взвода уже без характерного для новичков страха вместе с остальными сослуживцами (взвод –33 человека) «рвал» перевалы, прочёсывал кишлаки, минировал и разминировал объекты. Как говорится, сапер ошибается один раз. И неизвестно, когда эта ошибка может произойти.

 «Впервые почувствовать, что же значит стоять на краю жизни, мне удалось уже будучи в Афганистане. Несомненно, в учебке я тоже получил навыки и умения саперного дела. Но на войне все оказалось гораздо серьезнее, – вспоминает Анатолий Николаевич.  –Надо отметить, что в тактике действий моджахедов особое место занимала минная война. Они минировали автомобильные дороги, подступы к местам дислокации.

 При этом применялись американские, английские, шведские, итальянские мины. Встречались такие, о действии которых не знали даже выпускники советских военных училищ. И были от них неприятные неожиданности. Так, особенность «итальянок» в том, что они запаяны в пластиковые оболочки и обнаружить их нашим обычным индукционным миноискателем практически невозможно.

 И ещё их коварство состоит в том, что они не сразу срабатывают: идёт, бывало, колонна из нескольких десятков машин, проходит одна, вторая, пятая... А шестая взлетает на воздух! Большую опасность представляли и «выпрыгивающие» на высоту 60-80 сантиметров противопехотные осколочные мины китайско-пакистанского производства с радиусом поражения 4-6 метров множеством осколков.

По тропам шли в установленном порядке: впереди сапер со щупом и миноискателем, за ним пулеметчик, который прикрывает сапера, потом командир, радист, взвод. Ситуации на каждой тропе разные. Но хочу сказать, что ничего неожиданного, о чем  нас  предупреждали в учебке, не было. Разве что в Афганистане впервые столкнулся с тем, что 30 процентов мин были неизвлекаемые, то есть не подлежали обезвреживанию. Причем нельзя по внешнему виду определить – обычная она или нет.

Поэтому, чтобы не рисковать, взрывные устройства уничтожали на месте». Взвод «исколесил» вдоль и поперёк большую часть Афганистана – Джелалабад, Темез, Кабул, Базарак, Руха, Махмудраки, Джабаль-УсСарадж, Андараб, Хост-о-Ференг, Хадирзай, Делаки-Пайин … «Только в Афганистане, – рассказывает Анатолий, – я встретился с уникальным явлением природы: многочисленные небольшие речушки имели свои истоки, но в дальнейшем они никуда не впадали, просто разветвлялись на множество мелких ручейков, арыков и исчезали в никуда. Кишлаки в каждой местности рознились между собой.

Но в основной массе их сооружения – это глинобитные дувалы, стоящие в основном по склонам гор во избежание затопления зимним паводком. Некоторые дувалы занимали наиболее удачное месторасположение и были построены с размахом, по два этажа и собственным садом-огородом.»

Рейды, питались в которых только сухпайками,  длились около двух недель, потом несколько дней – на помыться-побриться, отоспаться. Ребят «косили» не только пули и осколки снарядов, но и дизентерия, желтуха. Заболевших отправляли в госпиталь Кабула.  Анатолия судьба уберегла от этого, как и от верной гибели на прочёсывании кишлака в провинции Бамиан, когда осколком разорвавшейся мины ему задело ногу.

Перевязав рану, заместитель командира взвода продолжал бой вместе с остальными. Дома и деревья разлетались в щепки и вздымались высоко вверх, падая, как в замедленном кино. И приказ был выполнен – банду моджахедов обезвредили.  Смерть дышала в спину везде – и по дороге к кишлакам, и на «зачистках», и на разминировании объектов. Ею был пропитан воздух вокруг.

 По словам Анатолия Николаевича, самым страшным, особенно первое время, было то, что в зачищаемых от банд кишлаках под пули попадало и мирное население. Агрессивно настроенные против советских солдат  люди буквально смешивались с моджахедами, не оставляя ребятам выбора – или погибни сам, пока будешь выяснять, где кто, или отстреливайся без разбора.

Одна из серьёзнейших операций, в которых участвовал старший сержант – разминирование торгового объекта возле дворца Амина в Кабуле.  Вообще же, каждый шаг сапёра был серьёзным – от малейшего неточного движения или непродуманности зависела не только его жизнь, но и жизни друзей.

5 товарищей Анатолия Сыроватко вернулись домой «грузом-200»… Он сам, весь седой, 31 декабря 1980 года приехал в Россоны. Его родители и любимая девушка Ольга (нынешняя жена) первые месяцы после проводов Анатолия в армию даже не догадывались,  где ему выпало служить.

Первое и единственное письмо, дошедшее до Россон со странным штемпелем отправителя, рассказывало о том, что парень служит в тёплых краях у моря и о том, что всё нормально – и питание, и казарменные условия. Однако материнское сердце не проведёшь – догадки сменились твердой уверенностью: сын в Афганистане. Можно представить, сколько слёз и бессонных ночей провела женщина в ожидании своего ребёнка из «горячей» точки, сколько дум передумала и сколько молитв к Господу обратила. Впрочем, как и остальные матери, чьи сыновья, совсем юнцы, оказались ввязанными в войну.

Война... Очень страшное слово. Оно страшно еще и тем, что бывает и в мирное время, когда молодым воинам приходится исполнять интернациональный долг, следуя приказу правительства своей страны и защищая интересы дружественного государства. К большому сожалению, тысячи молодых военнослужащих погибли в вооруженных конфликтах на территориях других стран, многим война сломала жизнь. Но они честно выполняли свой долг, доказав верность историческим традициям Родины.

… У Анатолия Николаевича взрослый сын, который с честью выполнил свой воинский долг перед Родиной, работает с ним в одной организации, похож на него и гордится своим отцом.

Сегодня вместе с остальными афганцами они возложит цветы к памятнику воинам-интеранционалистам, поднимут бокал за честь и мужество прошедших эту войну, почтят память погибших.
        
На фото: второй слева Анатолий Сыроватко на перевале под Бамианом.