Она никогда не мечтала о медицине: жутко боялась крови и человеческой смерти. Даже представить не могла, что к этому когда-то можно привыкнуть. Поэтому и получила специальность более приземлённую – электромонтер. В 80-ые в почтовую связь хотели попасть многие. Она не стала выбиваться из числа «всех». Вышла замуж, родила троих детей, работала в «Союзпечати». Вот только под сокращение попала не вовремя. Но удача от неё не отвернулась, и ей предложили дать отпуск санитарке в родильном отделении. 
Работать нужно было по графику, что очень подходило молодой мамочке. Пришла на месяц, а осталась насовсем. Свой первый рабочий день Людмила запомнила на всю жизнь.
– Первый выход – и сразу роды. Мало того, что было страшно, так ещё и пропал свет. Пришлось искать лампу, суетиться. Благо всё прошло хорошо, – сегодня уже с улыбкой вспоминает Людмила Леонидовна. – Тогда же, как было: на родах акушерка и санитарка, а врача вызывали только по надобности. А вообще, в родильном отделении работать всегда было хоть и ответственно, но интересно. Появление на свет человека – это всегда радостное событие, а если в нём ещё и участвуешь… Да и рожали женщины куда чаще. Бывало за сутки двое, а то и трое родов. Случалось, что детей некуда было ложить. А мы то всё понимали: мамочка родила, ей плохо, она молоденькая, ну и что – забираем ребеночка, пеленаем, нянчим. Всего хватало: и папочек «наотмечавшихся» возле больницы поднимали, и тайком кого в палату пускали. Когда родильное отделение закрыли, мы с девчонками плакали.
Но работа рядом с детьми продолжилась в детском отделении. Там хоть детки были и постарше, но всё равно всего хватало. Она всем сердцем жалела мамочек, всегда очень бережно с ними обращалась, хоть порой и не чувствовала благодарности. Люди же разные: кто-то бросит из-под насупленных бровей косой взгляд, и сделает недовольное лицо. Да и понятно, чем, к примеру, маме быть довольной, если ребенок болен.
– Работать с людьми всегда сложно, в любом отделении. Теперь бывает, в реанимации, одни жалуются, что им мешает свет, шум от приборов, и даже, как мы ходим.
…Подать еду, перестелить постель – казалось бы, нехитрое дело, вовсе не требующее отзывчивости и душевных качеств. Но она усаживает неуклюжих, сутулых старичков, поглаживая по плечу, приговаривая что-то ободряющее и ласковое, словно настоящая мама, которой рядом нет.
Она помнит, чувствует: здесь, в больнице, все заведомо ущемлены, у них недостаток здоровья. Поэтому жалеет всех и старается быть снисходительной.
– Ничего-ничего, все будет хорошо, вылечитесь. Был у нас мужчина с таким же диагнозом, подняли на ноги, и вы будете здоровы.
Хотя, ничего она не знает про диагноз, и мужчину выдумывает на ходу. Но разве для того, чтобы давать надежду, нужно разбираться в диагнозах? Нет, нужно всего лишь самой ее иметь, эту надежду, и в горькую минуту щедро отломить и отдать тому, кому она жизненно необходима.
За годы работы в больнице Людмила Леонидовна привыкла ко многому, но к тому, когда на её глазах люди уходят из жизни она не привыкнет никогда. За каждого человека переживает, как за самого родного.
Кстати, о родных. Дети Людмилы Леонидовны выросли, разъехались, обзавелись семьями. Она очень ими гордится.
На вопрос о том, как сумела воспитать таких замечательных детей, Людмила Леонидовна смеется: «Я их до сих пор воспитываю: жалею, критикую, ругаю, поддерживаю, обнимаю и целую. Как все на свете мамы, наверное».И как все на свете бабушки, она обожает своих пятерых внуков. Кстати , многие выросли на ее руках.
– Было время, когда дочка училась, получала профессию, двухмесячный внук оставался под моим присмотром. И я всё делала с ним наравне: сначала вместе кушали с бутылочки, ложечки, потом ползали и катали мячик, потом стали вместе ходить…А теперь они все пятеро выстраиваются в очередь, чтобы приехать ко мне погостить на лето. Но очереди не нужно: приму всех, они же мои любимые!
Людмиле Леонидовне не стоит желать процветания, потому что его она не лишается ни на миг, как говорят, цветет и пахнет!
