Человек с яркой судьбой для журналиста – это настоящий подарок.  Когда я шла на встречу с Людмилой Васильевной Романовской – в прошлом учителем русского языка и литературы, то, безусловно, надеялась на содержательную беседу. Но не думала, что это будет настолько захватывающий рассказ моей визави. Её жизнь подобна кинофильму с отличным сценарием, вот только написан он самою судьбой. Она прошла путь от обычной белорусской девчонки до чиновника Совета Министров Таджикистана. Её семья пережила вынужденный переезд в Беларусь, когда в начале 1990-х пришлось оставить налаженную жизнь из-за националистических настроений в новой свободной стране, постепенно становившейся чужой. Возвратившись на родину, Людмила Васильевна после долгого перерыва снова обратилась к педагогике, в чём также преуспела. Она уверена, что жить нужно, не оглядываясь на прошлое, что во всём нужно искать рациональное зерно, а  для человека важен не статус и послужной список, а та польза, которую ты приносишь людям. Но сделать такие выводы по жизни ей помогла не только советская идеология, но и культура восточной страны. Но обо всём по порядку.

На памир –  за романтикой

Родилась Людочка в деревне Латыши Россонского района, а когда ей было 5 лет, семья переехала в Россию, в Подмосковье. Там  девушка закончила Епифанское педучилище – это Тульская область, и вместо дальнейшего обучения в столичном вузе, в который могла поступить без экзаменов, так как закончила училище с отличием, она изъявила желание поехать учить детей русскому языку и литературе не куда-нибудь – на Памир!
– Просто захотелось нести культуру в массы. Тогда нами двигала действительно высокая цель. А Памир – это очень далеко, это горы, север Таджикистана. Культура абсолютно другая, другое отношение к женщине. Было ощущение, что я попала в первобытнообщинный строй. Я жила  в семье на квартире, если можно так выразиться. Это помещение без пола, без потолка, где  очаг без крыши, без трубы, такое глинобитное жилище. Рядом с моей кроватью стояла какая-то «буржуйка», причём вода в ней к утру замерзала. Таких понятий, как баня, медицина, там не было, но зато были горячие сероводородные источники – это спасало от болезней. Представьте себе, из недр земли  бьёт горячий «Нарзан», а рядом – холодный «Нарзан»! Общественного транспорта как такового не было. Расстояние от областного центра до моего кишлака – 200 километров, и нужно было ехать на машине. Всё это поразило – совсем другие условия жизни. Но мне было лишь 19 лет, и люди были очень хорошо настроены, поэтому ничего не пугало, – с улыбкой говорит Людмила Васильевна.
События эти разворачивались в конце 1960-х  – это годы подвигов и свершений советской молодёжи. Таких романтиков, как она, из их выпуска было 9, и все искренне верили в то, что там, в таджикской глубинке, они будут полезней, чем в Москве, где хватает и  учителей, и учеников. Для них было важнее быть нужными Родине, чем бороться за личные блага. Это такое состояние души – светлое и возвышенное. Но не все были столь любознательны и успешны, как наша Людмила.
–Я попала в кишлак, где практически не было русскоязычного населения, только таджики. Может быть, из-за этого, а  может, из-за тяги и способности к языкам в течение полугода я изучила ваханский язык, на котором разговаривали люди, проживающие в Горно-Бадакшанской автономной области, часть населения Китая и провинций Афганистана.  Спустя год я ещё выучила таджикский язык. И, может, благодаря моей целеустремлённости и активной жизненной позиции через три года попала на работу в обком комсомола – там же на Памире, в город Хорог. Это на границе с Афганистаном, через реку Пяндж.
 А позиция действительно была активная – она пела в местном хоре, а ещё была настоящей комсомолкой и общественницей, боролась за права девушек. Людмила сразу поняла, что замуж за местного парня не пойдёт ни за что: несмотря на советскую власть люди здесь продолжали жить по законам шариата. Женщины были по-прежнему ущемлены в правах, их судьба подчинялась воле родителей.

– Феодальный строй, да и только: девушек могли выдать в 13 лет замуж. Приходилось воевать, однажды даже стреляли в кибитку, но, слава Богу, всё обошлось. Я отговаривала и делала всё, чтобы эти ранние браки   не совершались:  поднимала всю общественность для этого, убеждала, уговаривала. Конечно, тогда мы жили на идеях юношеского романтизма. Хотя люди там по природе очень доброжелательные, открытые, щедрые, как говорится, последней лепёшкой поделятся. На Памире ведь по сравнению со всем остальным Таджикистаном жили тогда очень бедно: там нет ни плодоносящих деревьев, ни виноградников, даже леса нет, а чтобы протопить  «буржуйку», собирают колючий хворост. Зимы холодные, хотя местные водоёмы – реки Гундж и Пяндж –  не замерзают. Зимы другие, чем у нас, но со снегом, а при отсутствии нормальных дров холодно очень, люди буквально выживают. Население жило лишь натуральным хозяйством.
В эту экзотику приехал навестить Людмилу будущий муж, там и сделал предложение.
– Мой муж родом из Россон. Он долго ухаживал за мной – я из Подмосковья приезжала на Россонщину к бабушке и дедушке на каникулы. У нас был роман в письмах на протяжении 10 лет, переписка началась, когда мне было 15 лет,  так что чувства были  проверенные. В 1973 году  мы поженились. Свадьба была романтическая – один день по европейским традициям праздновали, а второй по азиатским обычаям. Потом мужа призвали в армию, а до этого он закончил Белорусскую сельскохозяйственную академию, получил специальность инженера-механика. А я в то время уже была членом партии и 2-м секретарём обкома комсомола. Когда родила дочь, а мужа распределили сюда, в Бирюзово, главным инженером в хозяйство, то пришлось мне вернуться на родину мужа. Я тяжело это восприняла – из областного центра Хорок я очутилась в деревне Бирюзово…
Вот такой поворот, но судьбою было предписано вернуться семьёй в Таджикистан.

От кишлака до столицы

В Беларуси прожили 8 месяцев, потом Людмиле позвонили из ЦК комсомола и сказали, что надо вернуться в Таджикистан – её пригласили на работу  уже в райком партии в город Душанбе. Позже она была заместителем председателя горисполкома по социальным вопросам и идеологии одного  из районов Душанбе.
– Район  очень большой, промышленный,  240 тысяч населения – это Центральный район города Душанбе. Спустя три года я перешла на работу в аппарат Совета Министров – вначале год была референтом, а потом 7 лет заместителем заведующего социально-культурной сферы. Отдел очень интересный, курировали Министерство образования, Министерство здравоохранения, Министерство культуры, Госкомпечать, Госкомспорта, Академию наук. Опыт работы потрясающий. В аппарате Совета Министров каждый чиновник высокого ранга был личностью.
Благодаря работе ей довелось общаться с известными писателями Расулом Гамзатовым, Чингизом Айтматовым.   А ещё, по долгу службы, она пересекалась с двумя президентами страны – Махкамовым и Набиевым.
– Я была знакома с великолепным таджикским писателем Мирсаидом Мершакаром. Сказать про него гений –  мало, это человек, который любит весь мир, такой открытый. Он настолько интересен в разговоре! С ним контакты добра, человеколюбия. Очень интересная личность Расул Гамзатов, который приезжал на международный симпозиум, на тот момент он был преклонного возраста – ему было за 80, но это настолько глубокая личность, про которую можно сказать «человек мира»,  такой масштаб личности! Разговаривали обо всём: он мог говорить о простых вещах, о семье, детях. Кстати, восточные люди всегда интересуются, как семья, дети, притом совершенно искренне, от души, будто они сами часть твоей семьи. Мы говорили о развитии таджикского народа, о его древнейшей культуре – а это Омар Хайям, Авиценна, ведь они себя считают потомками Александра Македонского. И об этом обо всём мы и говорили. Эти люди побывали в разных уголках мира. Было очень интересно узнать, что они видели, где были.
Да и вообще, работая в этом отделе, я прикоснулась к сокровищнице мира. Это было очень интересно. Например, проходил международный кинофестиваль. Приезжало много известных людей  с киностудии имени Горького: наш земляк Николай Ерёменко – молодой, харизматичный красавец, очень непосредственный, а когда узнал, что я белоруска, то было столько восторга! Долго разговаривала с Алексеем Баталовым, на тот момент он был секретарём Союза кинематографистов России, интереснейшая личность, Человек с большой буквы, чеховский герой и в жизни, а не только на экране, очень обаятельный…
Именно эти творческие личности привили любопытство и любознательность в хорошем смысле: благодаря им она собрала очень достойную библиотеку, по-новому открыла для себя классиков, иностранных авторов. Приобщение к высокому рангу чиновников тоже многое дало – это развило организаторские способности, умение искать во всём рациональное зерно.

Родина – это там, где тебе хорошо

В этом моя героиня уверена безоговорочно, но ещё Родину нужно любить и быть ей полезным.

–Таджики – это народ, который очень дорожит своей культурой.  Они никогда не забывают о своих корнях, родственниках.   Находясь в чужой стране, ты понимаешь, кто ты и откуда. Именно там я ощутила, что я белоруска, и это помогало оставаться собой, но и ценить чужую культуру. Чему научились у них мы? Многому! У них безоговорочное уважение к старшим. В транспорте все вставали и уступали место, не говоря о доме. Это я привила и своим детям – уважение к старшим и их мудрости и опыту. А ещё у них добрососедство принято. Так, во дворе нашего дома были тандыры – это такие печки для приготовления еды, и в день свадьб, празднования дней рождений принято угощать соседей, делиться со всеми пищей, приготовленной в этих печах. А в доме нашем жило 64 семьи! Кухню, кстати, мы их тоже освоили: супруг и  я прекрасно готовим плов, манты, шаурму. Нам там было хорошо, конечно, но мы знали, что Таджикистан – это место жительства, а наш дом – Беларусь, и время это доказало. Перестройка всё обнажила – русские стали мешать. А до 1992-го года такого не было, нас никто никогда не обидел. Я вспоминаю с большой благодарностью тогдашнего председателя Совмина – он долго уговаривал подумать, не уезжать, но жизнь дороже, и мы решились.
Семье Людмилы Васильевны пришлось всё бросить и уехать, чтобы выжить, спасти детей. Ей оставалось 11 лет до пенсии: в расцвете карьеры, сил она покидала ставший родным Таджикистан, его столицу Душанбе, высшие эшелоны власти, друзей, жильё. Удалось вывезти лишь некоторые вещи и мебель. Но жизнь есть жизнь. Адаптировались и в новых белорусских условиях. Поехали на Россонщину, к матери мужа.
– Я ни о чём не жалею. В Беларуси таких революционных скачков реформ, бунтов, мятежников не было – в этом, конечно, большой плюс. Но это на внешнем уровне, а есть ведь и внутренний. По натуре я человек коммуникабельный, но друзей приобретать в возрасте за 40  непросто, это было самым болезненным вначале. Что касается работы, то сначала я была методистом в отделе образования, потом заместителем директора по воспитательной работе Россонской школы. Я не думала о том, что было раньше, а просто жила и трудилась. Если сожалеть – можно нажить много болячек. О статусе я никогда не задумывалась. Главный статус – быть на Земле человеком. И больше ничего не надо, в конечном итоге по-настоящему тебя ценят не из-за того, что ты какую-то должность занимаешь, а насколько ты людям близок своими человеческими качествами.
Так завершила нашу беседу Людмила Васильевна.